Одним словом, мо-ло-ц-ца, Леонид, благодарю за находчивость.

Пожалуй, стоит выйти и прекратить этот балаган. Пусть лучше Чижова меня дальше мучает, чем числиться погибшим, даже во имя справедливости и даже понарошку.

Не вышел… Как стоял у двери, так и остался… А, может, пронесет? Может, заглотит она эту байду и отвяжется.

Оживать, не оживать?

– Ступайте, ступайте, сейчас не до вас.

– Конечно, конечно. До свидания… А когда придти можно?

– Я позвоню. Ждите. Всего доброго…

Удаляющееся цоканье каблуков, распахнутая дверь, довольная физиономия напарника.

– Больше ты ее не увидишь! С тебя причитается!

– По башке тебе причитается! Поумнее ничего не мог придумать, фантаст?

– А чего?

Я вкратце объяснил – чего. Леня без тени смущения парировал.

– Да брось ты… Для таких особ все средства хороши. Не переживай.

Слышал, чего заявила? Кто моим делом заниматься теперь будет? Человека еще похоронить не успели, а у нее одни деньги на уме…

– Кого ты, блин, хоронить собрался?! Киллер хренов!

– Ну, я это – в другом смысле, – Леонид на всякий случай отодвинулся от меня подальше.

– А если я на улице на нее нарвусь, или она снова сюда припрется?

– А чего она теперь тут забыла? А встретишь на улице, вали все на меня. Мол, перепутал.

Я, дрожа от праведного гнева, закурил сигаретку, чтобы немного успокоиться.

– Да ты хоть понимаешь, что такие вещи даже в шутку нельзя говорить, а ты, идиот, на полном серьезе!

– Сам ты идиот.

– Слово материально, запомни! Сколько примеров уже было! Брякнешь сдуру, а потом сбывается! А я еще жить хочу! Безо всяких посмертных орденов! – Так и живи, кто мешает? – обиженно позволил Леня.