– И что значит «скоро»? – уточнила дотошная потерпевшая.

– Как получится… Может, через месяц, может через два.

– А может, через год. Извините, но мне мои деньги нужны сейчас, в стране инфляция… И кстати, я проконсультировалась у знающих людей, – так вот, оказывается, если вы не можете найти преступника, обязаны компенсировать ущерб! Даже закон специальный имеется!

– Серьезно? Я из своего кармана должен вам его компенсировать?

– Меня это не касается. Хоть из своего, хоть из чужого!

– Уважаемая Зинаида Аркадьевна. Вы разумный человек, в офисе работаете.

Представьте хоть на минутку, что началось бы, существуй такой закон на самом деле. Вокруг нашего отдела очередь бы стояла в три витка. Из желающих получить компенсацию.

– Но мне люди врать не будут!

Лучше б люди ей сами компенсировали.

– Соврали вам люди, не соврали, но денег вы здесь не получите. Сами без зарплаты сидим. Да еще бесплатного проезда лишили.

Для убедительности я продемонстрировал свой дистрофический бумажник с двумя червонцами и проездным билетом.

Чижова заметно расстроилась, но боевого настроя не потеряла.

– Тогда ищите! Я буду к вам время от времени заходить.

– Лучше звоните. Либо я позвоню, когда найду.

– Нет уж. На самотек я это дело не пущу! Не будете искать – пойду выше, но правды добьюсь!

И не лень же ей заходить «время от времени». Постовой на дверях скоро честь начнет отдавать.

Конечно, можно было просто-напросто указать Чижовой на дверь или попросить постового не пускать ее в отдел, но тогда бы она подняла шум на весь Питер, натравила бы прессу, прогрессивную общественность, прокуратуру и всю вертикаль милицейской власти. Отменили бы мой «отказничок», я получил бы «строгачок», а отдел вечный «глухарек». Все это не смертельно, но ужасно обидно и несправедливо. А я не люблю несправедливости. Поэтому принял вызов. И зря.